Для Армении диверсификация поставок газа постепенно становится не только экономическим, но и стратегическим вопросом. Поводом для новой дискуссии стало заявление премьер-министра Никола Пашиняна о том, что страна будет искать новые источники поставок независимо от того, подорожает российский газ или нет. Логика этого подхода в том, что цена топлива не должна определять внешнеполитический курс государства.
Тема обострилась после того, как в апреле Владимир Путин напомнил: Россия продает Армении 1000 кубометров газа по $177.5, тогда как в Европе такая же партия может стоить свыше $600. Смысл этого сопоставления сводился к тому, что геополитический выбор способен иметь экономическую цену. Однако нынешняя позиция Еревана состоит в том, что стоимость газа может влиять на выбор поставщика, но не должна диктовать политические решения страны.
При этом диверсификация не исчерпывается политическими заявлениями. Для нее нужны альтернативные поставщики, маршруты поставок и возможность доставлять газ в Армению, хранить его и распределять среди потребителей.
Сейчас Армения ежегодно потребляет около 2.7 млрд кубометров импортируемого газа. В 2025 году примерно 2.23 млрд кубометров поступило из России, а около 476 млн кубометров — из Ирана. Это означает, что зачаток альтернативы уже существует. Иранский газ поступает по схеме «газ в обмен на электроэнергию»: за 1 кубометр газа Армения передает Ирану 3 киловатт-часа электроэнергии. Действующее соглашение продлено до 2030 года.
Ключевой момент в том, что возможности газопровода Армения–Иран значительно превышают нынешние объемы использования. По оценке Международного энергетического агентства, его годовая пропускная способность составляет около 2.3 млрд кубометров. Этим летом правительство Армении также подтвердило наличие дополнительной пропускной способности и сообщило, что с Тегераном обсуждается расширение программы «газ в обмен на электроэнергию». Если переговоры по российскому газу осложнятся, иранское направление может стать первым практическим, а не теоретическим вариантом.
Важное значение в этой схеме имеет и завершение третьей высоковольтной линии Армения–Иран. Чем больше будут технические возможности экспорта электроэнергии в Иран, тем больший объем газа Армения сможет получать в обратном направлении по действующему механизму обмена.
Еще один возможный вариант — своповые поставки через Грузию. В международной газовой торговле не обязательно, чтобы физически до конечного покупателя доходил тот же самый объем газа, который был куплен. Газ может быть подан в одной точке системы, а эквивалентный объем получен в другой. Поэтому Армении стоит изучать не только строительство новых трубопроводов, но и создание торговых и своповых схем на базе уже существующих региональных сетей.
Особый интерес представляет Туркменистан — одна из стран с крупнейшими запасами газа в мире. Ереван уже публично заявлял о заинтересованности в расширении газового сотрудничества с Ашхабадом. Причем в регионе уже есть опробованный механизм: Туркменистан поставлял газ в северо-восточные районы Ирана, а Иран передавал эквивалентные объемы Азербайджану через свою северо-западную границу. Теоретически подобная схема может быть применена и для Армении: туркменский газ поступает на север Ирана, а Тегеран направляет Армении эквивалентный дополнительный объем по действующему газопроводу Армения–Иран.
Пока это не готовая сделка. Для ее реализации потребуются политические договоренности, согласование цены и транзита, оценка санкционных рисков и решение технических вопросов. Тем не менее само наличие таких вариантов уже усиливает переговорные позиции Армении.
Главный вывод анализа состоит в том, что зависимость Армении связана не только с закупкой российского газа. Проблема также в том, что вся газотранспортная система находится под российским контролем. «Газпром Армения», 100-процентная дочерняя компания «Газпрома», не только продает газ на внутреннем рынке, но и отвечает за транспортировку, хранение и распределение. В эту же систему входят Абовянское подземное газохранилище и армянский участок газопровода Армения–Иран.
В таких условиях даже появление новых поставщиков еще не означает полноценной диверсификации системы. Если вход, транзит, хранение и распределение газа сосредоточены в руках одной вертикально интегрированной монополии, то наличие нескольких источников поставок само по себе не устраняет стратегическую зависимость.
В статье эта проблема сопоставляется с европейским опытом после 2022 года, когда, особенно в Германии, дешевый российский газ долгое время считался рациональным экономическим выбором. Но ухудшение политических отношений показало, что прежнее преимущество может обернуться уязвимостью. Для Армении ключевой вывод заключается не в обязательном отказе от российского газа, а в создании возможности выбора.
Если российский газ остается наиболее конкурентоспособным, он может сохранять свою долю на рынке. Если выгоднее окажется иранский или туркменский газ по своповой схеме, рынок должен иметь возможность принять и эти направления. В этом смысле цель диверсификации — не просто заменить одного поставщика другим, а создать такую систему, в которой ни один источник не сможет превратиться в политический ультиматум.
Поэтому следующий этап обсуждения, как отмечается в материале, должен касаться не только цены в $177.5, но и будущей структуры газотранспортной системы Армении, доступа третьих сторон к инфраструктуре, расширения возможностей хранения, полноценного использования газопровода Армения–Иран и механизмов подключения к региональным своповым рынкам.
В таком понимании энергетический суверенитет не означает, что весь газ должен добываться внутри страны. Он означает наличие такого числа источников, маршрутов и контрактов, при котором ни один из них не сможет определять политический выбор Армении.
