Сурен Суренянц написал на своей странице в Facebook:
«TRIPP в перекрестке «красных линий» Тегерана и Москвы
Правительство Армении не скрывает стремления как можно быстрее перейти к практической реализации проекта TRIPP. Последние заявления Николы Пашиняна показывают, что Ереван надеется на готовность американской стороны.
Однако любой крупный региональный проект жизнеспособен только в том случае, если учитывает не только непосредственных участников, но и ключевых игроков региона — безопасность Ирана и России.
Всего за день до заявления Пашиняна посол Ирана в Армении Халил Ширголами четко изложил обеспокоенность Тегерана. По его словам, среди приоритетов повестки армяно-иранских отношений находятся управление рисками, вытекающими из TRIPP, и предотвращение возможных вызовов.
Посол подчеркнул, что необходимо разработать такие механизмы, которые, с одной стороны, позволят Армении полностью реализовать потенциал разблокировки, а с другой — нейтрализуют риски, вытекающие из стратегического присутствия США и исключат любые угрозы безопасности Ирана.
Эти формулировки свидетельствуют о том, что основная обеспокоенность Ирана заключается в той безопасности, которая может сложиться в результате реализации проекта. Этот подход имеет четкие геополитические основания. После военных действий США и Израиля Тегеран стал значительно чувствительным к любому расширению американского влияния рядом со своими границами. Если в Тегеране TRIPP будет воспринят как инструмент стратегического присутствия США в виде инфраструктуры с правами на 99 лет, то будет трудно ожидать, что проект будет принят в нынешних параметрах.
Позиция России по отношению к TRIPP также имеет четкие основания безопасности и геополитики, хотя и выражается более осторожно. Москва рассматривает проект как расширение стратегического присутствия США в Южном Кавказе — в своей традиционной зоне влияния. Несмотря на то, что позиции России в регионе значительно ослабли после событий 2020 и 2023 годов, Москва все еще имеет рычаги, которые могут повлиять на ход проекта. Россия сохраняет влияние на железнодорожную инфраструктуру Армении, что может стать серьезным фактором при реализации железнодорожного компонента TRIPP. Кроме того, российские пограничные подразделения продолжают выполнять службу на некоторых участках армяно-иранской границы, включая окрестности возможной зоны перехода TRIPP. Эти факторы позволяют Москве при необходимости усложнять или замедлять практическую реализацию проекта.
Официальная реакция все еще осторожно-скептическая. Россия избегает открытого противостояния с проектом, но в заявлениях высокопоставленных чиновников уже звучат предупреждения о рисках для Армении, связанных с «украинским путем». Москва угрожает экономическими последствиями — повышением цен на газ, ограничением доступа на рынок и проблемами, связанными с армянской диаспорой.
Таким образом, будущее TRIPP зависит не только от политической воли Еревана и Вашингтона. Насколько бы заинтересованы ни были власти Армении в быстром старте проекта, его реализация невозможна без учета регионального баланса сил и архитектуры безопасности. Важными компонентами этого баланса являются интересы безопасности Ирана и России, которые, если их игнорировать, приведут к серьезному политическому и практическому сопротивлению любой инициативе.
Следовательно, ключевым вопросом предстоящих переговоров должно быть не столько быстрое запуск TRIPP, сколько его политическая и безопасностная реформа с учетом «красных линий» Тегерана и Москвы. Если удастся разработать такую модель, которая будет принята также Ираном и Россией, проект может продолжаться на новых условиях. В противном случае он может стать не платформой для регионального сотрудничества, а очередным очагом геополитических противоречий.
Сигналы от иранского посла и российской стороны ясно показывают, что первоначальная логика TRIPP больше не достаточна. Новые геополитические реалии в регионе требуют редактирования проекта и нового баланса интересов. В противном случае стремительность властей Армении может столкнуться не только с техническими, но и серьезными геополитическими реакциями как с юга, так и с севера».
