Новая волна напряженности на нефтяных рынках вновь показала главный структурный риск для Европы и Азии: зависимость от импортных нефти и газа никуда не исчезла. К такому выводу приходит Leon Stille в аналитической статье, опубликованной OilPrice.com.
Автор пишет, что Houthis установили контроль над побережьем Йемена на Красном море, портом Mokha и Perim Island, который делит Bab el-Mandeb Strait на два прохода. С этих позиций группировка может отслеживать или угрожать одному из важнейших морских маршрутов мира.
Одновременно с этим на другой стороне Аравийского полуострова серьезные сбои уже затронули Strait of Hormuz. В результате Saudi Arabia стала активнее использовать East–West pipeline для поставок нефти из Персидского залива к экспортным терминалам на Красном море. Однако и этот трубопровод подвергся атаке. Его временная остановка, по мнению автора, наглядно демонстрирует уязвимость всей системы поставок ископаемого топлива.
В статье подчеркивается, что каждый обходной маршрут снимает один риск, но одновременно увеличивает расстояние, стоимость и число объектов инфраструктуры, которые нужно защищать. Проблема, как отмечает OilPrice.com, уже не сводится к одному проливу, одной вооруженной группе или одной войне. Речь идет об энергетической модели, при которой огромные объемы топлива ежедневно должны пересекать нестабильные границы и узкие морские коридоры.
Одна и та же уязвимость под разными названиями
По оценке Leon Stille, рынки слишком часто рассматривают каждый новый сбой как отдельное исключительное событие: вторжение Russia в Ukraine, закрытие Strait of Hormuz, атаки Houthis в Красном море, повреждения трубопроводов, LNG-заводов и танкеров. Но после стольких «исключений» уже видна закономерность.
Автор напоминает, что Европа десятилетиями наращивала зависимость от дешевого трубопроводного газа из Russia. Когда Moscow в 2022 году сократила поставки, цены резко выросли, а правительства начали срочно заполнять хранилища и строить LNG-терминалы. Впоследствии эта зависимость частично сместилась в сторону более крупных закупок у United States.
По мнению Stille, такой поворот улучшил диверсификацию и был необходим во время кризиса, однако не обеспечил автономию. В статье отмечается, что в рамках 2025 framework EU обязался содействовать закупкам United States energy на $750 billion в течение трех лет, хотя Brussels не мог напрямую контролировать такой объем. Вывод автора прост: любой поставщик, контролирующий топливо, которое Европе требуется ежедневно, получает и политический рычаг влияния.
Полвека предупреждений
Текущий кризис в статье не рассматривается как неожиданность. Автор напоминает о 1973 Arab oil embargo, который более чем утроил цены и показал зависимость Запада от нефти Middle East. Затем последовали 1979 Iranian Revolution, Iran–Iraq War, вторжение Iraq в Kuwait в 1990 году, а также примеры Libya и Venezuela, где политические потрясения и санкции также нарушали поставки.
Среди более поздних эпизодов упоминаются атаки на Abqaiq facilities в Saudi Arabia в 2019 году, которые временно вывели с рынка около 5% мирового предложения нефти. Также приводятся Nord Stream explosions и использование дешевых беспилотников, способных перенаправлять глобальные торговые потоки.
По данным статьи, в 2024 году через Strait of Hormuz проходило примерно 20 million barrels of oil per day — около одной пятой мирового потребления нефти. Через Bab el-Mandeb в 2023 году проходило около 8.7 million barrels per day. Изменение маршрутов добавляет недели к морским перевозкам, увеличивает расход топлива, страховые премии и фрахтовые ставки.
Резервы дают время, но не независимость
Автор отмечает, что Europe и Asia не беззащитны. Государства располагают стратегическими резервами, LNG-грузы можно перенаправлять, а производители за пределами Персидского залива способны частично нарастить предложение. Трубопроводы и альтернативные порты также создают полезную избыточность.
Но эти инструменты, подчеркивается в статье, не меняют саму модель. Резервы исчерпываются при использовании, перенаправленные танкеры нужно изымать с других направлений, а свободные мощности принадлежат другим производителям. Если кризис затягивается, конкуренция за ограниченные объемы топлива возвращается уже по более высокой цене.
Stille также указывает, что конфликт этого года, по оценке IEA, привел к крупнейшему в истории рынка нарушению поставок нефти, превзойдя даже 1973 год. Поэтому рациональный ответ, по его мнению, состоит не в отказе от резервов и обходных маршрутов, а в сокращении числа жизненно важных сервисов, которые зависят от них каждый день.
Электрификация как долгосрочный ответ
Ключевой тезис статьи заключается в том, что электрификация способна уменьшить зависимость от ежедневных поставок топлива. Как пишет автор, electric vehicle не зависит от того, открыт ли Bab el-Mandeb, heat pump не требует LNG tanker к следующему вторнику, а wind turbines и solar panels продолжают выработку после того, как суда, доставившие их, уже ушли.
При этом OilPrice.com оговаривает, что возобновляемая энергетика тоже требует развития сетей, хранения энергии, резервных мощностей и устойчивых цепочек поставок сырья. Поэтому Europe, по мнению автора, должна не только ускорять внедрение renewables и electrification, но и одновременно выстраивать более диверсифицированные цепочки mining, processing и recycling для critical materials.
Общий вывод публикации сводится к тому, что следующий нефтяной шок не будет последним, пока крупные экономики продолжают строить энергетическую безопасность вокруг импортируемого ископаемого топлива.
