Представляем перевод статьи Rewiring the South Caucasus, опубликованной на сайте исследовательского учреждения European Security and Defence:
Дэвид Лидел
Европа долгое время рассматривала Южный Кавказ в основном через призму безопасности как регион, сформированный российским влиянием, энергетической уязвимостью и постоянной нестабильностью, обусловленной «замороженными конфликтами» в Нагорном Карабахе, Абхазии и Южной Осетии. Однако сегодня регион быстро трансформируется, приобретая все большее стратегическое значение. Южный Кавказ, который считался окраиной Европы, постепенно превращается в важный геополитический узел, связывающий Европу с Центральной Азией и регионами за ее пределами.
В центре этой трансформации находится так называемая программа TRIPP — инициатива по развитию транспортной и коммуникационной инфраструктуры, которая может изменить баланс сил в регионе и изменить стратегические отношения Европы с Южным Кавказом.
В последние годы международное внимание в значительной степени сосредоточивалось на военных и жестких вопросах безопасности, учитывая многолетний конфликт между Арменией и Азербайджаном вокруг Нагорного Карабаха, однако современные геополитические реалии в значительной степени связаны с инфраструктурой, транспортными и энергетическими транзитными путями, коридорами и более широким стратегическим влиянием, формируемым через них. Южный Кавказ теперь стал частью более широкой геополитической конкуренции, связанной с тем, как Европа может более эффективно связаться с Азией в условиях новой и более сложной геополитической обстановки.
Именно война России с Украиной ускорила эту динамическую трансформацию. Европейские правительства и бизнес начали искать альтернативы российским транзитным маршрутам, в то время как растущая нестабильность морских путей еще больше увеличила интерес к наземным связям между Европой и Азией. В результате так называемый «Средний коридор», который связывает Центральную Азию с Европой через Каспийское море, Южный Кавказ и Турцию, постепенно превращается из теоретической альтернативы в стратегический приоритет.
В этом быстро развивающемся контексте географическое положение Армении приобретает все большее значение.
Фото: Правительство РА
Премьер-министр Никол Пашинян представляет Армению не как изолированное постсоветское государство, окруженное враждебными соседями, а как потенциальное стратегическое звено между Европой, Центральной Азией и Ближним Востоком. Инициатива его правительства «Перекресток мира» направлена на повторное открытие и перезапуск десятилетиями неработающих региональных железнодорожных, автомобильных и торговых маршрутов, большинство из которых были закрыты после распада Советского Союза и вспышки конфликта с Азербайджаном в начале 1990-х годов.
Пашинян недавно отметил, что если границы Армении будут открыты с Турцией и Азербайджаном, географическое положение страны может измениться за одну ночь. Государство, которое характеризуется блокадой и изоляцией, может стать мостом, соединяющим регионы.
Широкое видение TRIPP включает дороги, логистические узлы, оптоволоконные кабели, энергетические соединения, трубопроводы и другие важные инфраструктуры, которые направлены на соединение Европы с Центральной Азией. Для правительств Вашингтона, Брюсселя, Анкары и Центральной Азии Южный Кавказ становится частью более широких усилий по диверсификации транспортных сетей, обходящих российскую территорию, и снижения зависимости от уязвимых морских маршрутов.
Недавние события только углубили эту динамику. В мае 2026 года Армения и Иран начали формировать стратегическое партнерство, охватывающее транспорт, инфраструктуру и более широкое экономическое сотрудничество, подчеркивая решимость Тегерана не быть вытесненным из развивающихся программ связности в регионе. Для Ирана Южный Кавказ больше не просто соседний регион, а важный компонент более широкой геополитической конкуренции, где пересекаются интересы США, Израиля и Турции, а также формирующиеся новые транзитные маршруты в Евразии.
Парламентские выборы в Армении, состоявшиеся в июне 2026 года, приобретают гораздо большее значение, чем просто внутриполитическое событие. Они фактически стали референдумом по будущей геополитической ориентации Армении.
Победа Пашиняна была интерпретирована не только как внутриполитический успех, но и как фактическое подтверждение курса правительства на переориентацию Армении после потери Нагорного Карабаха и невыполнения Россией своих обязательств как основного гаранта безопасности Армении. Несмотря на критику со стороны националистических и пророссийских сил, избиратели в конечном итоге поддержали политическое руководство, выступающее за региональное урегулирование, расширение экономических связей и более диверсифицированную внешнюю политику.
Для Москвы этот результат является еще одним шагом назад в регионе, который долгое время считался частью традиционной зоны влияния России на Кавказе. Тем не менее выборы в Армении не означают конец российского влияния. Россия продолжает оставаться тесно связанной с экономикой и энергетической системой Армении, а также важным компонентом архитектуры безопасности страны, а присутствие российских вооруженных сил и пограничников продолжает предоставлять Москве значительные рычаги влияния.
Тем не менее, способность России влиять на стратегические решения Армении постепенно снижается. Более широкое значение результатов недавних выборов распространяется далеко за пределы границ Армении. В Брюсселе и Вашингтоне это, вероятно, будет воспринято как подтверждение того, что Ереван привержен более тесному политическому и экономическому сотрудничеству с западными партнерами. Это также придаст новый импульс перспективам региональных инициатив, таких как возглавляемая США программа TRIPP и развитие «Среднего коридора». Оба предполагают стабильное правительство в Ереване, готовое как к компромиссам с соседями, так и к противостоянию возможным давлениям.
Для Европы стратегическая переориентация Еревана создает значительную возможность, поскольку Брюссель все больше придает значение Южному Кавказу не только с точки зрения региональной стабильности, но и с точки зрения укрепления устойчивости европейской экономики и цепочек поставок.
Для ЕС Южный Кавказ теперь находится на пересечении ряда стратегических приоритетов. Регион уже играет важную роль в стратегии диверсификации энергетических ресурсов Европы через Южный газовый коридор, который поставляет азербайджанский природный газ на европейские рынки. В условиях, когда Европа стремится снизить стратегические зависимости, возникшие в результате войны в Украине, расширение региональных связей становится важным компонентом безопасности.
Именно «Средний коридор» может предложить Европе альтернативный маршрут на восток-запад, полностью обходя Россию. Хотя его пропускная способность все еще значительно уступает как морским перевозкам, так и северному транзитному маршруту, проходящему через Россию до войны, его геополитическая ценность резко возросла после начала широкомасштабной войны в Украине в 2022 году.
Средний коридор также соответствует важнейшим европейским стратегическим приоритетам в отношении ключевых сырьевых ресурсов, устойчивости цепочек поставок и углубления экономических связей с Центральной Азией. Например, Казахстан, стремящийся диверсифицировать свои экспортные пути на запад, проявляет растущий интерес к развитию транспортных связей через Южный Кавказ, включая создание возможных связей с инфраструктурой Среднего коридора через Армению.
В то же время растущая нестабильность в других частях региона еще больше увеличила стратегическое значение Армении для западных партнеров. Грузия, долгое время считавшаяся ключевым транзитным государством, связывающим Запад с Черным морем, в последние годы столкнулась с растущей критикой за демократический регресс и авторитарные тенденции.
Беспокойства Брюсселя и Вашингтона о том, что Тбилиси может постепенно отдалиться от своего евроатлантического курса, еще больше усложнили стратегическое планирование Запада в отношении Среднего коридора и региональной связанности.
Тем не менее амбиции Европы в этом регионе также несут риски, особенно потому, что экономические интересы ЕС здесь расширяются быстрее, чем его геополитические рычаги. Брюссель может предложить финансирование, инвестиции, дипломатическое вовлечение и ограниченные мандаты для небольших наблюдательных миссий, но в конечном итоге Союз не располагает жесткими инструментами, которые могут оказать решающее влияние на формирование среды безопасности в таком регионе, как Южный Кавказ. В этом отношении Южный Кавказ отличается от Западных Балкан.
Неудивительно, что Анкара стала одним из основных геополитических заинтересованных сторон в трансформации региона. Турция давно поддерживает расширение транзитных маршрутов восток-запад через регион и рассматривает «Средний коридор» как ключевой компонент своих амбиций стать крупным логистическим и энергетическим узлом в Евразии. Открытие границы между Арменией и Турцией обеспечит Анкаре прямую наземную связь с Центральной Азией.
Следует также учитывать, что военное партнерство Турции с Азербайджаном уже существенно изменило баланс сил в регионе. Успехи военных действий Азербайджана в 2020 и 2023 годах продемонстрировали эффективность турецкой военной поддержки, включая поставки беспилотников, совместные учения и оперативное сотрудничество. С тех пор влияние Анкары в Южном Кавказе продолжает расти, в то время как прежняя доминирующая позиция России в регионе постепенно ослабевает.
Для Европы роль Анкары в проектах европейской связанности постепенно становится все более важной, особенно с точки зрения доступа в Центральную Азию и развития альтернативных торговых путей. Тем не менее, как и на протяжении многих лет, существующая напряженность между Турцией и рядом европейских стран продолжает усложнять их отношения.
Тем не менее, география работает на пользу Анкары. Любой значимый коридор восток-запад, который связывает Европу с Центральной Азией через Южный Кавказ, неизбежно увеличивает стратегическое значение Анкары как для НАТО, так и для ЕС.
Несмотря на широкий геополитический энтузиазм вокруг TRIPP и «Среднего коридора», ряд структурных слабостей, лежащих в их основе, продолжают сохраняться. Объем грузоперевозок резко увеличился с 2022 года, однако маршрут все еще обслуживает лишь часть объемов, которые ранее перевозились через Северный коридор России. Ряд ключевых инфраструктурных проектов продолжают затягиваться, в частности, долгожданный проект морского порта Анааклия в Грузии. В то же время фрагментированные таможенные системы, ограниченные возможности железных дорог и существующие ограничения портов и паромов в Каспийском море продолжают препятствовать масштабированию коридора. Постепенное снижение уровня воды в Каспийском море и растущие экологические опасения также создают еще большую долгосрочную неопределенность вокруг жизнеспособности коридора.
Между Арменией и Азербайджаном окончательный мирный договор еще не ратифицирован. Пограничные споры продолжаются, инфраструктурные пробелы сохраняются, а внутренняя политическая оппозиция в Армении может усложнить процесс внесения необходимых конституционных изменений для реализации формирующейся рамки мира.
Как уже упоминалось, Южный Кавказ все больше интегрируется в более широкий стратегический контекст Европы. В то же время вопросы связанности, энергетической инфраструктуры, цифровых сетей и торговых коридоров теперь глубоко взаимосвязаны с вопросами безопасности и геополитического влияния.
В этом регионе формируется не только торговый и транспортный проект, но и более широкая конкуренция вокруг будущей архитектуры евразийской связанности после войны в Украине. Эта конкуренция пересекается не только с уменьшением влияния России в регионе, но и с углубляющимся противостоянием между Ираном и Западом, растущей нестабильностью в Грузии и усиливающимися усилиями США по укреплению альтернативных геополитических и экономических коридоров, связывающих Европу с Центральной Азией.
Независимо от того, удастся ли TRIPP, стратегическое направление уже ясно: геополитическая карта между Европой и Азией переопределяется, и Южный Кавказ все больше приближается к центру этого процесса. Тем не менее, пока «Средний коридор» остается стратегической альтернативой, жизнеспособность которой все еще неопределенна.
Перевод: Диана Манукян
Эта статья была переведена и опубликована при поддержке Фонда Гулбенкяна: мнения, выраженные в статье, не обязательно отражают мнение Фонда Гулбенкяна или Медиамакс.
