Представляем перевод интервью политолога Армана Григоряна с аналитическим центром CASPIA (сокращенно):
- За последние пять лет Южный Кавказ изменился больше, чем за предыдущие тридцать лет. Как бы вы охарактеризовали новую архитектуру региональной безопасности?
- Как переходный, хотя с этим утверждением можно и поспорить. До обострения конфликта в Украине в 2022 году Россия имела, если не стратегическую монополию, то стратегическое лидерство в регионе. Запад и Турция, безусловно, присутствовали в Южном Кавказе и конкурировали с Россией за влияние, однако доминирующей силой была именно Россия.
С 2022 года статус-кво значительно дестабилизировался под воздействием двух взаимосвязанных факторов. Во-первых, Россия была втянута в затяжной и дорогостоящий конфликт, что заставило ее сосредоточить основные ресурсы и политическое внимание именно там. Во-вторых, если до войны в Украине отношения России и Запада можно было охарактеризовать как конфликтные и конкурентные, то с 2022 года они фактически перешли в стадию конфронтации по принципу «игры с нулевой суммой».
Мы все еще находимся в эпицентре этой конфронтации и не знаем, чем она закончится. Тем не менее, пока рано говорить о сложившейся архитектуре безопасности. На данный момент можно лишь констатировать, что прежний статус-кво разрушен, а новый порядок еще не сформирован. Также следует учитывать, что происходящая война на Ближнем Востоке окажет значительное влияние на формирование новой архитектуры безопасности в Южном Кавказе, независимо от того, каков будет ее исход.
- Как сегодня армянское экспертное сообщество воспринимает концепцию «Реальная Армения», предложенную Никола Пашиняном? Считаете ли вы, что армянское общество психологически уже готово окончательно закрыть вопрос Карабаха?
- Одно можно сказать точно: ни одна из ведущих политических партий не выступала с реваншистской повесткой на последних выборах. Вероятно, это и отражает преобладающие общественные настроения в стране.
- Почему, несмотря на поражение в Карабахе и многочисленные внутренние кризисы, Пашинян снова смог сохранить доверие значительной части общества?
- Ответ довольно прост. Главный раскол в армянской политике проходит между «бывшими» и «нынешними». Значительная часть армянского общества так боится возвращения прежней элиты, что продолжает голосовать за Пашиняна, несмотря на поражение в Карабахе и его, в общем, неудовлетворительные результаты управления.
Можно возразить и сказать, что появилась новая политическая сила, которая бросила вызов Пашиняну — партия Самвела Карапетяна. Однако у Карапетяна тоже был имидж политического деятеля, связанного с «бывшими». Кроме того, были вопросы, касающиеся конституционности его возможного участия в выборах. Наконец, он и его команда продемонстрировали удивительную политическую некомпетентность.
Им не удалось предложить убедительную альтернативу политике действующей власти. Их предвыборная кампания фактически сводилась к обещаниям создания новых рабочих мест, которые не были подкреплены никакой последовательной программой экономических реформ. Также печально, что они отклонили ряд предложений от других политических сил о формировании единого оппозиционного фронта, хотя именно им следовало стремиться к такой консолидации.
- Если мирный договор будет подписан, станет ли это концом конфликта или лишь началом нового этапа соперничества? Какие положения будущего мирного договора могут быть наиболее сложными для реализации?
- Я не уверен, что подписание мирного договора само по себе положит конец конфликту. В любом случае, в Баку многократно заявляли, что вопросы, касающиеся интересов Азербайджана в отношениях с Арменией, не ограничиваются положениями проекта мирного договора.
Употребление термина «Западный Азербайджан», обсуждение возможного переселения 300 тысяч азербайджанцев в Армению, а также предложения о специальном режиме функционирования «Зангезурского коридора» продолжают оставаться чувствительными вопросами, которые продолжают обсуждаться в контексте армяно-азербайджанского урегулирования.
Дополнительным фактором является сохраняющееся неравенство сил между Арменией и Азербайджаном, которое продолжает оказывать влияние на переговорный процесс, а также курс правительства Армении на диверсификацию внешней политики и стратегических партнерств.
Арман ГригорянФото: МедиаМакс
На мой взгляд, этот подход отражает стремление Еревана адаптировать свою систему безопасности к новым региональным реалиям. В то же время, пока трудно однозначно оценить, насколько сотрудничество с западными партнерами сможет обеспечить ожидаемые долгосрочные гарантии безопасности.
- Насколько это стратегический выбор и насколько вынужденная адаптация? Не может ли Армения одновременно поддерживать рабочие отношения с Россией и углублять сотрудничество с Западом?
- С первых дней независимости Армения именно так и пыталась строить свою внешнюю политику. Однако сегодня ситуация изменилась по двум причинам.
Во-первых, нынешнее руководство Армении явно отдает приоритет интеграции с Западом и рассматривает тесные отношения с Россией как угрозу армянскому суверенитету. Иными словами, речь идет именно о стратегическом выборе, а не о вынужденной адаптации.
Во-вторых, одновременно поддерживать хорошие отношения как с Россией, так и с Западом становится все сложнее на фоне открытой конфронтации между ними и усиливающегося давления с обеих сторон с требованиями однозначного выбора.
- Что должно произойти, чтобы между Баку и Ереваном возникло хотя бы минимальное стратегическое доверие?
- Прежде всего, отмечу, что стратегическое доверие невозможно создать исключительно подписанием документов. Документы, безусловно, важны, но они сами по себе не способны обеспечить мир, доверие и стабильность.
В долгосрочной перспективе это станет возможным только тогда, когда оба общества перестанут воспринимать друг друга как врагов и начнут относиться друг к другу как к обычным соседям.
В качестве примера могут служить отношения Армении и Грузии. Несмотря на существующие разногласия и периодически возникающие противоречия, ни одна из сторон, даже на подсознательном уровне, не воспринимает другую как угрозу или привлекательную цель для силового давления. Отношения между Арменией и Азербайджаном еще долго будут далеки от такой модели. Для достижения этого потребуется время, а в краткосрочной перспективе — гарантии внешней безопасности.
К сожалению, сегодня мы видим стремление отказаться от России как от возможного гаранта безопасности, не предложив при этом никакой полноценной альтернативы, а также попытки достичь масштабных результатов в максимально сжатые сроки. На мой взгляд, такой подход несет серьезные риски.
- Как вы видите место Армении через десять лет: в европейском политическом пространстве, в евразийской интеграции или как государство, проводящее многовекторную политику?
- В значительной степени это будет зависеть от того, чем завершится текущая геополитическая конфронтация между Западом и, с одной стороны, Россией и Ираном — с другой. Независимо от ее исхода, Армении, вероятно, придется сделать стратегический выбор. Я не уверен, что многовекторная политика может оставаться устойчивой стратегией в долгосрочной перспективе в условиях формирующегося более поляризованного международного порядка.
